Дилеми "прибуток vs суспільне благо" більше не існує

Дилеми "прибуток vs суспільне благо" більше не існує

Ця історія — про новітню економіку, одним із трендів якої стає перетворююче інвестування. І про те, як цей інструмент починає змінювати навколишні реалії.
Понеділок, 14 серпня 2017, 08:30
співзасновник та акціонер ТІС, засновник "Impact Hub Одеса"

В ряде сфер импакт-инвесторы научили работать вложения в "разумное, доброе, вечное"

Пять лет назад я начал с того, что инвестировал около миллиона долларов в развитие инфраструктуры социальных инноваций в Одессе. Полученный результат промотивировал меня вложить еще 4 миллиона на протяжении последующих лет.

И теперь я готов рассказать о том, как меня из порта занесло в сферу impact-investing.

Но сначала пару слов о международном контексте.

В июне-2017 в Лондоне состоялась конференция Impact Investing Europe, организованная журналом The Economist. На ней СЕО "Danone" Эммануэль Фабер рассказал о том, что бонусные выплаты топ-менеджеров привязаны не только к финансовым результатам, но и к показателям социального воздействия корпорации – и это значительная часть выплаты, 30%.

То есть, вероятность приобретения, например, новой яхты прямо пропорциональна сокращению выбросов CO2 или успешности социальных проектов.

Эта история – о новейшей экономике, в которой деньги снова пахнут. Об экономике, одним из трендов которой становится impact investing, или преобразующее инвестирование. И о том, как этот новый и не вполне еще привычный инструмент начинает менять окружающие реалии.

Этот тренд побуждает богатые семьи от Швейцарии до Америки искать такое размещение средств, которое принесет не только стабильный доход, но и измеримую пользу миру. Пользу обычным людям.

Например, вложение в какао-плантации Divine Chocolate, 45% акций которой владеют фермеры Ганы. Или в немецкую компанию Auticon – предприятие, дающее работу программистам с расстройствами аутистического спектра.

Преобразующие инвестиции подталкивают транснациональные корпорации пересматривать свое отношение к социальной ответственности, переводя ее из разряда "сопутствующих товаров" в ключевую составляющую бизнеса.

Наконец, преобразующее инвестирование ввело в обиход ряд новых понятий и инструментов, таких, как социальные облигации и измеримые показатели социального воздействия.

И это – только начало.

Словом, есть одна хорошая новость: во многих сферах дилеммы "прибыль VS общественное благо" больше не существует.

Преобразующее инвестирование дает ответ на вопрос, куда и как вложить средства и получить не только финансовые дивиденды, но и крепкий сон, порождаемый чистой совестью и выполненными обязательствами. Импакт-инвесторы, наконец, научили работать вложения в разумное, доброе, вечное.

Вторая новость, по традиции, несколько хуже: украинский импакт-рынок пока еще не очень в курсе, что он – существует.

Емкость рынка преобразующих инвестиций сегодня не очень велика даже в мировых масштабах. В пределах Украины все еще скромнее.

У украинских инвесторов есть два варианта.

Можно пойти по проторенной дорожке, обратившись, скажем, в один из швейцарских фондов, занимающихся импакт-инвестированием, и выбрать готовые инструменты из его портфеля. Но объектом подобных инвестиций, скорее всего, станет социальное предприятие, находящееся за тысячи километров от Украины. (Например, школа для детей из малоимущих семей где-нибудь на окраине Сантьяго. Ну и, собственно, почему нет?)

Или все-таки...

Вот, к примеру, Urban Space 100, находящийся несколько ближе. Urban Space 100 – это ресторан в Ивано-Франковске, с легкой руки которого город получил свой "фирменный стиль" и как-то незаметно для себя вошел в состояние социального перезапуска.

Восемьдесят процентов от прибыли основатели и держатели акций социального предприятия тратят на развитие городской инфраструктуры, благоустройство среды, создание условий для занятий спортом. Акционерами Urban Space являются 100 жителей Ивано-Франковска. Говорят, ресторана с подобным коллективным финансированием и распределением части прибыли, нет больше нигде в мире. (Неплохая альтернатива вложению в решение социальных проблем Бангладеш. Или Сантьяго).

Пример Urban Space – не единичный: в фокусе украинского бизнес-сообщества все чаще оказываются местные проекты, вложившись в которые, можно решить важную социальную проблему. И, учитывая количество проблем, годами находящихся в режиме ожидания, с уверенностью можно сказать: нет резона искать "голубой океан" на другом конце света. Его можно увидеть из окна.

Моим пилотным проектом в сфере преобразующего инвестирования стал культурно-образовательный центр "Кислород", открытый в 2006 году в подвальном помещении площадью 60 квадратных метров. Проект расцвел, но не успел окрепнуть и стать полностью самоокупаемым – через полтора года арендодатель внезапно продал помещение, а очередной финансовый кризис заставил меня сконцентрироваться на основном портовом бизнесе.

Последующие 4 года все мои "преобразующие инвестиции" сводились к более-менее систематическому жертвованию нуждающимся продуктов питания и одежды.

Но на этом пилотном проекте я почувствовал направление, где вложения могли бы принести больше пользы. И в голове потихоньку кристаллизовалась новая концепция и бизнес-модель. Я ждал, пока появятся свободные средства.

Все "срослось" в 2012-м.

У меня освободилась сумма в 950.000 долларов, достаточная для того, чтобы придать зримые формы моему видению. Исходя из возможностей, я решил, что максимум эффекта на вложенные средства принесут две вещи: образование и распространение лучших практик.

Так возникла платформа для развития местных сообществ социальных новаторов и неравнодушных людей.

Я нашел помещение площадью в 400 кв.метров в центре Одессы, арендовал его и впоследствии выкупил. Выбранный нами формат и финансовая модель были новы для Украины и выглядели утопично. Тем не менее, в ноябре 2012-го мы открылись, располагая помещением, видением и энтузиазмом команды.

Одной из фишек нового формата была организация взаимодействия: поначалу мы просто собирали людей и организации, считающих, что город и страна могут стать лучше. Мы познакомили между собой проекты и профессионалов из разных сфер – и у них тотчас зародились общие смыслы, нашлись общие ценности и появились новые идеи.

Когда концентрация социальных стартапов превысила метку "один стартап на квадратный метр", – мы начали проводить презентации проектов перед бизнесменами и профильными чиновниками и запустили серию бесплатных мастер-классов от профессиональных финансистов, маркетологов, юристов, а также собственников и топ-менеджеров различных бизнесов.

В 2013 году, чтобы получить доступ к международному опыту, мы присоединились к глобальной ассоциации Impact Hub. Так возник центр поддержки социальных инициатив Impact Hub Odessa.

Cегодня Хаб – это: 1300 квадратных метров образовательного пространства, 7 регулярных программ в разных сферах, 200+ сопровождаемых социальных проектов, 1700 публичных событий и 50.000 гостей в год.

В 2014 году я почувствовал, что будет востребован формат большой культурно-образовательной open air площадки – и арендовал заброшенный четверть века назад одесский Зеленый театр. Восстановление казалось бесконечным и требовало все новых вложений... В итоге, вместе с благоустройством, содержанием и бесплатными мероприятиями, проект обошелся в 530.000 долларов.

За три года удалось превратить театр в комфортное общественное пространство с насыщенной культурно-образовательной программой.

Эти вложения не вернутся. Но превращение Зеленого театра из заросшей свалки в место, куда ежедневно стремятся тысячи людей – ощущение на миллион!

*   *   *

Как видите, исходя из опыта моих проектов – в Украине импакт-инвестор пока что столкнется с нулевой или отрицательной рентабельностью.

Но масштаб социального эффекта с лихвой окупит любые ожидания – да так, что мысль о нескольких незаработанных процентах покажется кощунственной против объема принесенной пользы.

А для закоренелых прагматиков есть более маржинальные проекты импакт-инвестирования, чем образование и распространение лучших практик – но об этом позже.

Возможно, вы с раздражением задаетесь вопросом: а где же здесь, черт побери, возвратность?

При чем здесь инвестирование и чем описываемое отличается от обычной благотворительности? Как устроена бизнес-модель, каков ROI и учтена ли альтернативная стоимость денег?! И вообще, нам не нравится образование как объект инвестирования – нам подавай ветроэнергетику или завод по переработке мусора с порогом входа от $20 млн!

Не волнуйтесь, уважаемые читатели.

В жанре импакт-инвестирования найдутся мини-проекты для пенсионера и мега-проекты для зажиточных граждан. А у крупных холдингов давно есть собственные отделы CSR (отдел социальной ответственности бизнеса) – просто в некоторых компаниях они даром едят свой хлеб, принося акционерам дорогие проекты со слабой социальной и пиар-отдачей. Хотя может быть наоборот.

...Я еще толком ни о чем не рассказал, а мы уже перевалили за приемлемые 7000 знаков. Поэтому:

В следующих материалах я планирую рассказать о том, как:

– выбрать проект на свой вкус и кошелек;

– получить удовольствие, немного денег, новый опыт и нетворк, если у вас простаивает недвижимость любого размера;

– подобрать команду для проектов в сфере социальных инноваций, если основная деятельность совсем не оставляет времени;

– инвестировать собственные компетенции;

– и, разумеется, оценивать результат в разных сферах импакт-инвестирования.

Егор Гребенников, специально для УП

Колонка є видом матеріалу, який відображає винятково точку зору автора. Вона не претендує на об'єктивність та всебічність висвітлення теми, про яку йдеться. Точка зору редакції «Економічної правди» та «Української правди» може не збігатися з точкою зору автора. Редакція не відповідає за достовірність та тлумачення наведеної інформації і виконує винятково роль носія.

powered by lun.ua